Про костромскую звезду в Голливуде, галичского прототипа Хлестакова, чудовищный смерч и приютский театр

01.06.2020

Павел СвиньинИюнь в истории Костромской губернии.

 

Исторический календарь

Костромская звезда Голливуда

2 июня 1879 года родилась актриса театра и кино Алла Назимова.

Звали её Марем-Идес Левентон, и родилась она далеко от Костромы, в курортной Ялте. Псевдоним Алла Назимова взяла в Московском художественном театре, когда приехала учиться у великого Станиславского.

В октябре 1900 года никому не известная актриса оказалась в Костроме. Здесь состоялась встреча, перевернувшая её жизнь.

В это время сюда приехал знаменитый актёр Павел Орленев. Он вспоминал о костромских гастролях:
«В труппе Бельского я встретил начинающую актрису Аллу Назимову. Увидев ее в роли Поппеи в “Камо грядеши”, я решил, что только она будет играть роль Грушеньки. Труппа, да и сам Бельский протестовали против этого, но я уже почувствовал, что слово гастролера – закон, и настоял на своем. Все мои гастроли прошли с материальным и художественным успехом, затем я приступил к репетициям “Братьев Карамазовых”».

Это была любовь на всю жизнь, несмотря на то, что после гастролей 1905-1906 годов в Америке им пришлось расстаться. Орленев вернулся в Россию, Алла осталась за океаном.

Она сделала блестящую карьеру не только на театральных подмостках, но и в кино. Компания «Metro Pictures» предложила её фантастический контракт: гонорар в 13 000 долларов в неделю (на 3 тысячи больше, чем получала Мэри Пикфорд), право самостоятельно выбирать режиссёра, сценарий и партнера для фильмов.

Были взлёты и падения. То она принимала на своей роскошной вилле «Сад Аллы» Чарли Чаплина и многих звёзд, имена которых сегодня забыты. То разорялась, вложив все свои средства в съёмки фильма «Саломея». Вернулась в театр, потом удалось и в кино. Перешла на возрастные роли. Болела раком и благополучно излечилась.

Алла Назимова умерла в одном из приютов Лос-Анжелеса летом 1945 года. Вспоминала ли она о Костроме, где начался её феерический взлёт?

 

Ивановский смерч в Костромской области

9 июня 1984 года по правобережью Костромской области пронёсся чудовищный смерч.

В этот день из-за столкновения воздушных масс образовалась не одна, а 7-8 воронок. Наш смерч начался в 15 километрах от Иванова, на границе поля и леса. Сам город он прошёл западной окраиной и двинулся к Волге. Волгореченск обошёл, а всю оставшуюся силу выместил на турбазе Лунёво. Вихрь косил всё на своём пути в полосе около пятисот метров. Скорость вращения по часовой стрелке в центре воронки достигала 100 метров в секунду.

«Будто подрубленные, падали мощные опоры ЛЭП, вековые деревья ломало, как спички, швыряло автомашины. 150-кубометровую стальную емкость для воды подняло в воздух на добрую сотню метров и унесло за километр» – писала газета «Известия» о событиях в Костромской области.

Свидетели рассказывали:
«Один из дачников, очнувшись от удара, обнаружил, что вместо линолеума лежит на голых досках. У другой дачницы смерч унес крышу, разрушил дом, но остался шифоньер, почему-то забитый шифером. Другого огородника выбросило из дома метров на 15, рядом в канаве лежали разбитые родные «Жигули», а на клумбе росли два пиона: красный и белый. От красного не осталось и следа, а на белом смерч не тронул ни одного лепестка. Стол с инструментами исчез бесследно, а ящик с гвоздями остался.
Другая хозяйка, услышав гул, забралась в погреб. Выбравшись на белый свет, она увидела, что на доме нет крыши и никакой мебели, упали две стены. Зато в углу стоял холодильник, которого у нее отродясь не было. А вот у ее соседа из кармана улетел паспорт, который ему потом прислали из Костромы.
Все раненые отмечали одно странное обстоятельство, что боль от ран, полученных во время смерча, была не сильной, и раны заживали быстро и без осложнений, а вот мелкие предметы – ветки, соломинки, – наносили тяжкие повреждения, проникая в человеческое тело на глубину до 5 сантиметров».

Cмерч в Лунёво

Прототип Хлестакова

19 июня 1787 года в Галичском уезде в усадьбе Ефремово родился литератор, путешественник, дипломат и журналист Павел Петрович Свиньин.

Павел Свиньин учился в Благородном пансионе при Московском университете, потом в Академии художеств. Служил в Министерстве иностранных дел. Объехал не только многие губернии своей страны, но и страны Европы, а также Северо-Американские Соединенные Штаты.

«Конечно, из числа блаженства и вольности, коею наслаждается сия республика, есть безопасность и свобода путешественников. Проезжай все Соединенные Штаты от одного конца до другого, и никто не остановит тебя, никто не имеет права спросить: кто ты? куда? и зачем? Пошли мальчика 5 лет в карете, и он безопасно проедет все сие пространство; нигде его не обманут, нигде не притеснят, не обойдут» – писал Свиньин об Америке.

Тем не менее, когда в 1818 году Павел Свиньин начал издание первого в России историко-археологического журнала «Отечественные записки», он выбрал эпиграфом слова:
Любить Отечество велит природа, Бог,
А знать его – вот честь, достоинство и долг.

Свиньин создал первый в России музей, оставил множество зарисовок, печатал очерки о своих путешествиях и людях, которые поразили его воображение. Иногда был неточен, преувеличивал. За ним укрепилась слава лгуна. Гоголь вспоминал, что «первую идею к «Ревизору» ему подал Пушкин, рассказав о Павле Петровиче Свиньине, как он в Бессарабии выдавал себя за какого-то важного петербургского чиновника».

Всё было не так однозначно. И Гоголь искал знакомства со Свиньиным, собирал для него древности. И Пушкин позже не гнушался общением, брал рукописи из коллекции, бывал в гостях.

Сегодня труды Павла Свиньина оценены по достоинству. Но, как говорится, «ложки-то нашлись, а осадок остался».

Павел Свиньин

«Совсем народ обнищал…»

22 июня 1847 года (10 по старому стилю) в Костроме открыли Мариинский детский приют.

Это было трудное время. Мануфактуры разорились, а механические фабрики ещё не появились.

«Совсем народ обнищал. Иной и за дело бы, и мастерство какое знает, да дела-то нет, никому не надо… А что, бывало, мальчишек и девчонок на улице, проходу нет, все “подай, батюшка”» – описывал ситуацию один из современников.

А тут ещё и пожар 1847 года – как жить?

Но Платон Голубков пожертвовал огромную по тем временам сумму – 3 000 рублей – на учреждение приюта для детей «беднейшего состояния». Сначала сняли временное помещение у Покровской церкви, а к осени следующего года отремонтировали и купленный дом на Никольской (сейчас ул. Свердлова, д. 26). В честь великой княгини Марии Николаевны приют был именован Мариинским. В августе 1858 года его посетил царь-освободитель Александр II.

Детей не учили отвлечённым наукам. Надо было дать им в руки ремесло. Мальчиков обучали башмачному ремеслу, огородничеству, девочек – прядению льна, ткачеству, вязанию. Старшие девочки учились стирать и шить белье, манишки и воротнички, отглаживать их.

Попечители купили «давно оставленный и почти разрушенный театр в доме купца Сыромятникова», а потом и построили для него новое здание. Да-да, то самое, что и сейчас стоит на проспекте Мира. И доходы от спектаклей шли на содержание детей до самого 1875 года, когда театр уступили городу – содержать его было слишком хлопотно.

Со временем приют стал исключительно девичьим. Их уже учили не только читать и писать. Девочки осваивали историю с географией, геометрию и рисование. Но и к жизни готовили. Выпускницы умели расписывать фарфор и атлас, шить бельё и платье, вязать чулки и кружева, вышивать. Они могли быть няньками, горничными, кухарками.

В 1913 году их коричневые платья с белыми пелеринами и клетчатые пальто промелькнули перед глазами последнего императора. Как и ученики многих учебных заведений губернии, приютские девочки стояли «в шпалерах» вдоль дороги.

В советское время приют закрыли.

Мариинский детский приют в Костроме

Следующий выпуск «Исторического календаря» читайте на Kostroma.News 5 июля.