О наших в Берлине, разливах костромского Нила и учителе, влюблённом в Китай

01.10.2020

Октябрь в истории Костромской губернии

Исторический календарь

От Сытина до наших дней

1 октября 1986 года на костромском полиграфическом комплексе (сейчас – АО «Кострома», или просто полиграфкомбинат) был напечатан первый на предприятии отрывной календарь.

Даже если в пространстве и времени вы ориентируетесь исключительно по смартфону, на стене у вас может висеть отрывной календарь. Или висел. Несколько лет назад. И уж точно – в детстве. От Камчатки до Калининграда сегодня в восьми случаях из десяти это будет календарь, отпечатанный в Костроме.

 

На полиграфкомбинате всегда помнили о том, что именно солигаличанин Иван Сытин первым начал издавать красочные отрывные календари. Он знал, как заработать миллионы, продавая по копейкам. Сытинские численники можно было встретить и в городе и в деревне. В начале XX века фирма выпускала 25 наименований календарей общим тиражом более 12 миллионов штук.

Девиз просветителя «очень дешево, очень изящно, очень доступно по содержанию» костромичи пронесли до XXI века. К 140-летию Ивана Сытина полиграфисты издали «Российский исторический календарь» на 1991 год по образцу дореволюционных, с портретом знаменитого костромича.

Разливы костромского Нила

9 октября 1827 года родился учёный и журналист, земский деятель и автор замечательных воспоминаний Нил Петрович Колюпанов.

В 1860-х годах в России шутили: «”Санкт-Петербургские ведомости” живут разливами Нила». Урожаи древних египтян напрямую зависели от разливов великой реки, удобрявшей пустыню. Тиражи и, следовательно, доходы старейшей русской газеты зависели от остроты и количества публикаций Нила Колюпанова.

 

В ту пору «Ведомости» были в оппозиции правительству. Это было и модно, и популярно. Статьи молодого либерала читали в столичных гостиных и в чайных уездных городков, затерянных на просторах империи. О них спорили. Газету покупали.

Петербуржец по рождению, Нил Колюпанов был тесно связан с Костромской губернией. Здесь служил его отец, известный масон. Именно благодаря Петру Колюпанову мы знаем, что «покойный государь Николай Павлович долго стоял и любовался каланчей, а затем сказал: “такой у меня в Петербурге нет”».
Молодой выпускник университета служил в Костроме столоначальником, поэтому знал быт города не понаслышке. Был хорошо знаком с семьёй Лугининых.

Колюпанов вспоминал: «В Ветлужском крае сложилось убеждение, что забота об уезде и развитии в нем всего доброго и полезного составляет семейную традицию Лугининых.

Положение Ветлужского уезда было самое печальное. Помещиков в Ветлужском уезде вообще мало, имения все крупные, владельцы которых живут далеко, наличных дворян, да и то из самых незначительных, никогда не насчитывалось больше пяти-шести. По этому состав выборочного чиновничества был пришлый».

Именно поэтому в пореформенный период Нил Колюпанов отправился именно в Ветлужский уезд. Там он активно включился в реализацию земской реформы. Был избран первым председателем уездного земского собрания, много лет определял стратегическое направление его развития.

По прошествии двадцати лет его председательства было предложено в знак благодарности повесить портрет Нила Колюпанова в зале заседаний земского собрания, потому что он «относился к своей обязанности серьезно, с знанием дела, добросовестно, поставил земское дело так, что оно едва ли считается не одно из лучших в губернии».

Портрет не сохранился. Во всяком случае, даже авторы Википедии найти его не смогли. Будем считать памятников Нилу Колюпанову добрую память ветлужан и здание краеведческого музея, где её бережно хранят…

Едут-едут по Берлину…

9 октября 1760 года русские войска взяли Берлин.
Знаете ли вы, что 260 лет назад наши войска уже побывали в нынешней столице Германии? И страны-то такой ещё не было…
Сколько костромичей прошлись тогда под столетними липами на Унтер-ден-Линден история умалчивает. Простых солдат, недавних рекрутов из наших крестьян, неприхотливых и исполнительных, никто не учитывал. Знаем лишь, что был в тех рядах кадыевский помещик Степан Ашитков.
Мы забыли ту войну.

 

Современный историк Лев Усыскин пишет:  «Может быть, он и не стоит серьезного труда? Ведь для России Семилетняя война и впрямь не привела ни к каким территориальным изменениям, а ее полководцы практически не запечатлелись в русском историческом сознании – за вычетом разве лишь Румянцева, бывшего тогда на вторых ролях, да Суворова, бывшего на пятых?

Как сказать: Семилетняя война действительно стала ключевым событием середины XVIII века – именно она, проэкзаменовав, утвердила Россию в статусе одной из ведущих военных держав. Русская, четырнадцать лет ни с кем не воевавшая, армия показала себя достойным противником первоклассных прусских войск короля Фридриха, а казна империи смогла содержать эту армию долгие годы – при том, что даже на зимних квартирах войска стояли на чужой (польской) территории, где все для них необходимое честно оплачивалось золотом».

В правление Елизаветы военные еще не начали перенимать прусских военных традиций и военной формы. Солдаты продолжали носить добротные сапоги, теплые плащи и просторные брюки, и в целом были хорошо приспособлены к климатическим условиям.

Костромской помещик и фабрикант князь Семен Воронцов отмечал:  «у пруссаков 2/3 солдат – иностранцы, и там больше заботятся об экономии денег, чем о сохранении людей».

Взяли Берлин – отдали Берлин. Людей сохранили. Степан Ашитков ушёл в отставку. Вернулся домой, стал уездным судьёй. И его бы никто не вспомнил, если бы не костромской генеалог Александр Григоров.

Костромич, влюблённый в Поднебесную

19 октября 1851 года в Костроме родился костромской учитель, известный китаевед Сергей Михайлович Георгиевский.
Середина XIX века – бурное время. Про такие – китайское проклятие: «Жить тебе в эпоху перемен!». Сын священника не пошёл в семинарию. С золотой медалью закончил Костромскую гимназию, кандидатом – Московский университет. С лета 1873 года – спокойное место преподавателя в реальном училище и в Григоровской гимназии. Что ещё человеку надо?

Его хватило ровно на два учебных года. А с осени Сергей Георгиевский снова студент, на этот раз – факультета восточных языков Петербургского университета. На выпуске – снова среди лучших. Но академическая карьера должна была ещё подождать. Служащим Торгового дома Боткиных он плывёт в Китай. Там оставляет службу – ради библиотек Пекина, пыльных манускриптов и каменистых дорог Поднебесной.

После двух лет штудий и путешествий – снова столичный университет, диссертации, профессорское звание. С 1886 года он читал студентам лекции о Конфуции, о жестоком объединителе Поднебесной Цинь Шихуанди, пытался понять культуру и историю через язык. Когда вышел труд «Принципы жизни Китая» (СПб., 1888), его стали обвинять в чрезмерном увлечении этой страной. Ещё бы – какие-то непонятные соседи, «царство векового застоя»… Что там изучать, ничего интересного!

В пику этим голосам Георгиевский публикует одну за другой книги «Важность изучения Китая» (1890) и «Мифические воззрения и мифы китайцев» (1892).

«Кто станет отрицать, что и в цивилизации нынешнего Запада очень много и величия и блеска! Но кто поручится, что Запад, при всем величии и блеске своей цивилизации не погибнет от односторонности последней? Чтобы этого не случилось, Запад должен присматриваться к жизни Китая, жизни богатой опытами и солидной по своим коренным устоям, должен, руководясь её примером, восполнять пробелы своей цивилизации и споспешествовать последней всецело двигаться по пути прогресса. Вот в каком отношены Срединное Царство главнейшим образом и первее всего может приносить пользу народам Запада».

Весной 1893 года профессор Георгиевский командирован за границу «для изучения предметов, относящихся к даосизму» в библиотеках Лондона, Парижа и Берлина. Времени было мало, «предметов» – много. Сил не хватило. Он умер 26 июля 1893 года в пути, в Лотарингии, «от переутомления усиленными занятиями». Немного не дожил до 42-х лет.

Лао-Цзы не одобрил бы. Надо было не исследовать, а практиковать.

Следующий выпуск Исторического календаря читайте на Kostroma.News 1 ноября.